- Все она помнит, - мрачно сказал Андрей. - Все, что ты тут вче-ра болтал. - Я болтал? Да ты же сам... Андрей отшвырнул из-под себя колченогую пластиковую табуретку, встал и ударил Бэ-Вэ. Бэ-Вэ вообще был мальчиком для битья, еще с детства. А когда Андрей перехватил опустевшую бутылку _Петроффа_ за гор-лышко, Галя все поняла.
- Не надо, Андрюша, - сказала она. И Бэ-Вэ, что-то заподозрив, вдруг заплакал и тоже заскулил: - Андрей! Брось ты ее, падлу, а? Андрей посмотрел на него тяжелым взглядом, поставил бутылку на стол, расстегнул штаны. Ладно. У нее еще работа есть. Давай. - Чего "давай"? - Отсосом поработай.
Он приближался. Он уже видел маленький домик на склоне, запорошенный черным снегом. В беспощадном всепроникающем свете холодного солнца он видел фигурки трех живых людей, копошившихся внутри. Он не понимал, чем они заняты, но ему и не нужно было понимать: тот, кто оживил его мертвую плоть, предназначил его для другого. Он подошел к домику и заглянул в окно. Три живых лица повернулись к нему, раскрылись горячие красные рты. Эти чудовища боялись его. Они кричали. Он протянул руку. Посыпалось стекло. Рука его вытягивалась и шарила внутри домика, стараясь схватить кого-нибудь из них. Наконец, это ему удалось. Он потянул к себе рвавшийся горячий комочек. Он увидел выкаченные от ужаса глаза, белое, помертвевшее лицо. Это была женщина. Она царапалась, визжала и выла, и была похожа не на женщину - на мерзкое существо из тех, что живут в воображении папуасов маринд-аним.